Болотный и трясинный Волховский фронт был одним из самых трудных в природном отношении, а в начале войны-неблагодарных, «второстепенных», про которые в сводках Совинформбюро сообщалось: «На остальных участках фронта ничего существенного не произошло». Десятки тысяч сибиряков обрели вечный покой на берегах Волхова, среди них — Креслов Константин Иванович.
Ночь на земле
— Татьянка, я замерзаю, — шептал из глубины сна родной голос.
Татьяна открыла глаза. Стояла глухая, морозная сибирская ночь. В печи дотлевали вечерние дрова, комнату освещал рождественский месяц, рисовал на тканых половичках крест оконной рамы. Рядом спали девочки семи и трех лет. Вика и Аля Кресловы.
Татьяна хотела встать, но навалившийся из сна страх сковывал ей ноги, холодил сердце. Уже не в силах совладать с собой, она зажала рот ладонью и беззвучно зарыдала.
Вот уже несколько недель Татьяна пыталась усмирить клокочущую внутри тревогу. Внешне была, как всегда, спокойна и деловита, но думать о муже не переставала ни на минуту.
С ноября домой регулярно приходили письма — из Новосибирска, Свердловска, Перми, Кирова.
17 декабря 1941 года была весточка уже из Новгородской области: «…учимся ходить на лыжах, стрелять, морозы…мой адрес почтовая станция 1429, с.п. 1254, помощник политрука роты Креслов Константин Иванович». В этом коротком письме Татьяна тогда увидела главное и страшное.
Костин острый ум и жизнелюбие не могли остаться незамеченными для командования. Ведь не всех подряд назначали в замполиты. Обычно это были люди постарше, не зеленые юнцы, а с жизненным опытом. Константин в свои 32 года был главным инженером золотого прииска в Красноярском крае, отцом двух детей, активистом партии.
Но такое назначение давало только одну привилегию: первым встречать немецкие пули.
Решительность и бесстрашие Константина определили его судьбу. На прииске у него была бронь, для предприятия он считался незаменимым сотрудником. Но вскоре после нападения фашистов на Советский Союз, Константин уволился, переехал в Ленинск-Кузнецкий с семьей и обратился в местный военкомат, чтобы добровольцем уйти на фронт.
Татьяна никогда не осуждала мужа за его решение. Даже в самые тяжелые для нее годы, когда она осталась одна с двумя маленькими дочками на чужой и суровой земле. Потому что любила.
В начале января с фронта пришло еще одно письмо, без даты: «…на днях первый бой, надеюсь уцелеть…»
И в эту рождественскую ночь, чтобы победить страхи, навеянные неизвестностью, Татьяна пыталась отогреться воспоминаниями мирной жизни.
Незадолго до войны молодая семья Кресловых только окрепла, встала на ноги, начала жить безбедно. Глава семьи зарабатывал достаточно, чтобы содержать своих красавиц — Татьяну, Вику и Валерию (Алю). Женой гордился, восхищался ее статью и умением держать себя на людях. Дочек обожал, баловал, веселил. Вечерами усаживался на крылечке своего дома и играл на гитаре или балалайке, пока закатное солнце не скрывалось за краем леса. В музыкальном азарте мог играть не глядя, закинув балалайку за голову, как истинный виртуоз, хотя музыке специально не учился нигде. Просил Татьяну наряжаться в красивые платья и танцевать с ним. Константин любил жизнь, умел радоваться сам и делиться этой радостью с другими.
О том, что война не за горами, он будто знал. Отправил Татьяну отучиться на бухгалтера. Новые знания и навыки смогли потом поддержать семью в час беды.
Вдруг на столе затрещал будильник, Татьяна вздрогнула и возвратилась из воспоминаний в январское утро 42-го года. Нужно было поднимать девочек и самой собираться на работу. После того, как муж ушел на фронт, Татьяна переехала к сестре в деревню Устюжанино Кемеровской области. Вдвоем было не так горько переживать тяготы войны. Устроилась в детский сад бухгалтером. В душе каждый день благодарила мужа за его мудрый совет — в семье была копейка, а девочки как-никак накормлены и под присмотром, пока мать работает.
Ожидание длиною в жизнь
В составе 1254 полка 378-й стрелковой дивизии в октябре 1941 года Креслов Константин Иванович отбыл на фронт. Дивизии предстояло войти в 59-ю армию Волховского фронта и участвовать в боях, правда о которых долгое время была неизвестна мирному населению.
Спустя десятилетия новгородские леса и болота, где проходила Любаньская наступательная операция, по праву назовут «долиной смерти». За январь 1942 года шесть дивизий, в том числе 378-я,
59-й армии потеряли две трети своего состава. Сибиряки стояли насмерть, выполняя приказ командования: «пробить» коридор ко 2-й Ударной армии, оказавшейся в окружении на участке Спасская Полисть — Мясной Бор.
Рассекреченные позднее выписки из журналов боевых действий 378-й фактически выносят приговор первому составу дивизии:
«..с 6.1.42 г. по 8.1.42 г. дивизия вела наступательные бои в направлении Гачево, Завижа, Метино, Карловка, Бабинская Лука, имея ближайшей задачей овладеть районом Водосье, дальнейшей — выход в район Карловка, Коломовка. Наступление дивизий было начато наспех без достаточной подготовки. Артиллерией обеспечена не была. В результате дивизия успеха не имела… за период боевых действий с 6.1. по 19.1.42 дивизия потеряла убитыми 847 чел., раненными 2993 чел., больными 202 ч., обморожены 322 чел., пропало без вести 608 чел.»
А сводки Совинформбюро молчали о событиях на Волхове. В феврале во многие семьи сибиряков стали приходить похоронки. Немало было тех, кто получил извещение, что их отец, сын или брат пропал без вести.
В семью Кресловых не пришло ни извещения, ни похоронки. Прошла зима, наступило лето. Измученная ожиданием Татьяна написала запрос командованию. Ответ был сокрушительным и дающим надежду одновременно:
«На ваш запрос от 14 июля 1942 года командование 1254 стр. полка сообщает, что ваш муж Креслов К.И. по спискам личного состава части не значится».
Жизнь Татьяны прошла в ожидании вестей с Волховского фронта. Замуж больше не вышла. Дочерей воспитывала в строгости и сдержанности, дала им хорошее образование. Девочки вышли замуж, переехали на Алтай, прожили с мужьями счастливую жизнь, наполненную любовью, заботой о детях и внуках.
Из года в год Татьяна продолжала делать запросы на разные адреса. Однажды увидела в газете знакомую фамилию — ожила, взволновалась, написала в редакцию. Ответ не принес в дом радость — однофамилец, не ее Константин.
Незадолго до своего ухода Татьяна Варфоломеевна решила уничтожить письма, написанные родной рукой полвека назад. Сидя в кресле, читала их в последний раз, а потом рвала. На счастье в комнату вошла внучка, увидела, подбежала, остановила:
— Баба, зачем же ты?!
— Да… Кому они будут нужны?.. — выдохнула она и опустила руки, а взгляд устремила вдаль, в высоту неба за окном.
Сегодня подрастает четвертое поколение, у истоков которого стояли Кресловы Константин Иванович и Татьяна Варфоломеевна. Светлая память о любви супругов, разлученных войной, о трагедии и безымянном подвиге бойца Волховского фронта передается дальше. Среди потомков Константина Ивановича есть и выдающиеся математики, и виртуозные музыканты, и успешные экономисты. Каждый из них хранит в себе дедовскую искру решительности и жизнелюбия, без которых высот не достичь. Все они с благодарностью вспоминают героя, знакомого, увы, только по фотографии.
Наталья Тулина. Фото из архива семей Пономаревых и Саяпиных, из открытых источников сети Интернет.
