Летом 1944 года миру показали результат советского «блицкрига» — победной операции «Багратион» в Белоруссии. Около 55 тыс. немецких военнопленных прогнали по улицам Москвы на глазах у жителей города. В сопровождении вооруженных красноармейцев и конных казаков они прошли до Кремля и убедительно продемонстрировали силу русского оружия.
Сегодня это событие некоторые западные историки называют нарушением Женевской конвенции о «защите военнопленных от оскорблений и любопытства толпы». Однако известно, что еще во время первой мировой вой-ны, в 1914 году, немцы провели по Кенигсбергу пленных солдат армии генерала Самсонова. А в феврале 1944 года в Риме фашисты организовали шествие пленных американцев, которых толпа забросала мусором. Перед освобождением Парижа похожий «парад пленных солдат коалиции» состоялся также во французской столице.
Сами же участники московского шествия из числа военнопленных говорили, что плен спас их от смерти. Летом 1944-го шанс выжить на фронте у германских солдат был мизерный. До 10 июля, когда Красная армия окончательно ликвидировала «котел» под Минском, немецкие войска потеряли 260 тыс. человек. Еще сотни тыс. погибли в течение последовавшего наступления советских войск. Понесенные потери считаются самыми тяжелыми за всю историю Германии.
На «парад» Сталин потребовал собрать как можно больше военнопленных. Он хотел не только поторопить союзников, но и дать понять Финляндии, Румынии и Венгрии, какая судьба ожидает их, если они продолжат поддерживать Гитлера. На стадионе «Динамо» и на Московском ипподроме военнопленных накормили кашей с салом и выдали по порции хлеба.
«Шествие… немцев по улицам Москвы имело незабываемое зрелище, — пишет немецкий «Шпигель». — Во главе шли высокие должностные лица. Многие солдаты страдали от диареи… За ними ехали поливальные машины». Москвички, «особенно старые, были полны сострадания. У некоторых даже слезы стояли на глазах, когда они увидели этих несчастных «фрицев».
По свидетельствам немецких солдат, попавших в плен, больше всего их поражало отношение советских людей к побежденным. Они приводят факты человечности даже со стороны лагерных надзирателей, позволявших в сильные морозы не выходить на улицу тем, у кого не имелось теплой одежды. Военнопленный Ганс Моэзер рассказывал о еврейском враче, спасавшем жизни тяжелобольных немцев, вспоминал старушку на вокзале, раздававшую соленые огурцы. Еще один свидетель — Клаус Майер — отмечал, что качество питания заключенных немногим уступало рациону охранников. Он подчеркивал, что за прожитые в СССР годы ни разу не столкнулся с откровенной ненавистью к пленным и издевательствами.
