Согласно легенде, которую активно продвигает в жизнь ряд отечественных кинематографистов и писателей в угоду лихо закрученным сюжетам, чуть ли не все выжившие советские военнопленные были репрессированы или попали в штрафные части. Однако это не совсем так. Или даже – совсем не так…
Да, окруженцы, бывшие военнопленные, перешедшие линию фронта гражданские лица и работники советских учреждений проходили проверку в фильтрационных лагерях и особых отделах. Но невиновные в сотрудничестве с врагом из-под стражи, как правило, освобождались. В Интернете публикуется огромный массив рассекреченных архивных документов на эту тему. Вот некоторые из них.
Будущий младший сержант Васин, 1920 года рождения, работал до войны санинспектором. Оказался на занятой немцами территории в июне 1941 года, по ночам пробирался к своим и вышел к нашим войскам в декабре. Проверялся Белковским районным отделом НКВД около трех месяцев. В марте 1942-го был направлен по мобилизации в Красную армию, занимал в бригаде должность помкомвзвода.
Командир роты мотострелкового батальона той же бригады лейтенант Барсуков. Взят в плен 30 июля 1942 года. Бежал во время ночного перехода. Проверялся особым отделом 7-го кавкорпуса неделю, затем был отправлен в пересыльный пункт Кантемировки, где прошел повторную проверку, получил назначение в резерв кадров фронта, откуда и прибыл в бригаду.
Многие военнослужащие и вовсе никаких проверок не проходили, правда, это касалось вышедших с боями из окружения мелкими группами или в составе подразделений. В 1944 году Государственный комитет обороны разрешил направлять бывших военнопленных сразу в армию, минуя фильтрационные лагеря. В архивах имеются отчеты сотрудников СМЕРШ по опросам выживших военнопленных, где указано, что большинство из них переданы в запасные полки. В шифровках начальникам политоделов даже указывалось на необходимость «выяснить, кто не принимал присягу». В случае нахождения таковых, вопрос предписывалось решить на месте.
Наступающая Красная армия периодически освобождала узников концлагерей. При этом передовые подразделения несли большие потери и нуждались в пополнении. Не раз на свой страх и риск командиры включали в состав частей пригодных по состоянию здоровья бывших военнопленных и угнанных гражданских. Такое решение было вынесено, к примеру, по введенной в прорыв 14 января 1945 года 47-й гвардейской танковой бригаде. Она приняла 100 освобожденных военнопленных. Известно, что новые бойцы сражались отчаянно. Несколько бывших пленных, владеющих немецким языком, обеспечили успешную переправу через Одер, собрав разведданные там, где перед этим погибли две разведгруппы. Командир подразделения ходатайствовал о зачислении всего пополнения в штат. В документе указана национальность вступивших в строй военнопленных — русские, украинцы, казахи.
С окончанием боевых действий освобожденных пленных отправляли на Родину. Для этого предназначались сборно-пересыльные пункты, документы которых также сейчас рассекречены. По ним находящиеся в местах временного содержания советские граждане заключенными не считались, хотя их свобода передвижения и ограничивалась. Срок пребывания в сборном пункте обычно составлял от нескольких дней до двух недель. По-другому поступали только с выявленными предателями и военными преступниками. Вот тех действительно ждала печальная участь.
